עברית | English | Русский
     
     

 

«Серебряный век»

на иврите

Цветаева и евреи….

В судьбе и творчестве великой поэтессы это яркая составляющая. В наши дни она пополнилась книгами двух израильтянок, бывших россиянок, чья работа в цветаевском направлении – опыт подвижничества и первопроходства. Писательница, переводчица Мири Литвак получила признание, открыв – очень чутко и органично применительно к оригиналу – Цветаеву ивритоговорящим. Журналистка Аида Злотникова открыла в Реховоте Культурный центр и руководит им, начав с Цветаевских чтений. Они стали многолетней, широко востребованной традицией. Остро волнующа в книге Злотниковой «… И с просьбой о любви». /Иерусалим, 2007/ удивительная хроника ее цветаевоведения в сопряжении со страницами жизни поэтессы. Начала Аида в молодости, в Челябинске, где жила и работала в местных газетах – задолго до репатриации в начале девяностых. Начала в пору, когда и в столичных культурных кругах Цветаеву нередко клеймили «чуждой», а с высоких трибун звучала анафема и самым скромным, первым у нас после двадцатых годов цветаевским изданиям. В ту пору мой резко продвинутый газетный редактор Борис Евсеевич Иоффе послал меня сделать репортаж о первой ласточке – работе актрисы Елены Муратовой: композиции по стихам и письмам Цветаевой в Доме киноактера. Перед началом режиссер-постановщик Евгений Радомысленский, узнав мои намерения, посмотрел на меня тревожно-испытующе. «Учтите, этот спектакль мы рассматриваем, как миссию». Примерно тогда молодая уральская журналистка Злотникова отправилась в путь в поисках материалов о жизни и творчестве Цветаевой. «Я шла по льду, вспоминает она в своей книге. По Каме. Совершенно не представляя, какая это дорога. Ноги несли меня в Елабугу. Машина бы не прошла, потому что лед был тонким, и я рискнула – пешим ходом. Потом через лес на тракторе – мальчишка согласился подвезти. И я нашла кладбище…. От кладбища – дорога в дом, где она прожила десять дней…. Окно. Там, за перегородкой, она оставила чемоданчик с рукописями, мешочки с крупой, клубки французской шерсти... три записки. Последними были слова: «Не похороните живой. Хорошенько проверьте». Теперь все это уже известно. И книг много вышло, и вспоминать стало модно, и встречами гордиться. Ведь прошло больше шестидесяти лет. Но сердце все равно продолжает болеть». Мири Литвак приехала на XXI Московскую Международную книжную ярмарку и в один из вечеров пришла в Дом-музей Марины Цветаевой. - Эта встреча просто не могла не состояться, сказала, открывая собрание, научный сотрудник музея Галина Данильева. Ведь мы знаем отношение Цветаевой к еврейству. Чтение гостьей стихов Цветаевой на русском и иврите завораживало. Содержанием, ритмикой, энергетикой. И невольно перекликались, когда звучал знаменитый эмигрантский «Рассвет на рельсах», судьбы автора и переводчицы. Зарубежье Мири Литвак стало главным событием ее жизни. Открытием после обычных для репатрианта трудностей – себя, своего несомненного призвания: владея несколькими языками, она переводит на иврит, кроме Цветаевой, Пастернака, других поэтов русского Серебряного века, а также английскую и французскую прозу. Родилась она в Перми. Туда, во внутреннюю эмиграцию из Москвы приехали ее родители, окончившие мединститут в разгар «дела врачей» и госантисемитизма. В Израиль семья репатриировалась с Мири – 14-летней. Она отслужила в израильской армии, стала театроведом, окончив университеты Тель-Авива и Сорбонны, опубликовала множество статей в израильской прессе, написала книги рассказов, три романа. Были работы и редакторские и прочие. Но сегодня у Мири Литвак, магистра театроведения, лауреата государственной премии премьер-министра Израиля по литературе основное, любимое дело – переводы на иврит русской великой поэзии. Миссия тем более достойная, что сегодня в Израиле, как везде, поэзия востребована меньше прозы. - Мои друзья-поэты хотят быть прозаиками. Проза имеет больше публики. Но верно и то, что, зная русскую классическую прозу, мировую литературу – главным образом английскую, израильский читатель прежде всего знает своих выдающихся авторов, поэтов, как и прозаиков. - Я начала переводить Серебряный век с Цветаевой. Для себя. Претендовать на публикации казалось нескромным, даже кощунственным. Ведь такой диапазон – эта поэзия! А показала свои опыты в редакции – похвалили. Получила настойчивый совет продолжать. Но первой моей книгой переводов поэтов Серебряного века был пастернаковский сборник. Папа тогда сказал: благодаря тебе в Израиле могут произносить фамилию Пастернак. Но моей книге переводов из Цветаевой выпал больший успех. И вышли в моих переводах сборники Ахматовой, Блока. Лариса Белая

 

Cсылка на источник / Link to source

Back