עברית | English | Русский
     
     

Мири Литвак



Прошлое остается со мной

Мири Литвак приехала в Израиль в 70-е годы из Перми вместе с родителями. Училась в Тель-Авивском университете, потом в Париже, в Сорбонне. Автор двух романов и многих рассказов, в которых в значительной мере отражены ее воспоминания о России. Среди ее переводов — Чехов и Алексей Толстой, Замятин и Пастернак. В составе израильской делегации Мири Литвак посетила 21 Московскую международную книжную выставку-ярмарку. Вечер поэзии с ее участием в Музее Марины Цветаевой вызвал интерес у читателей.

— Вы родились на Урале, в Израиль приехали совсем юной. Остались ли у вас какие-то воспоминания о годах, проведенных в России?

— Мне было тогда 14 лет. Нам иногда кажется, что в этом возрасте дети мало что понимают и почти ничего не помнят. Это не так. Конечно, все происходящее в те годы со мной я воспринимала со своей, детской, точки зрения, но именно в этом возрасте впечатления очень яркие, живые. Поэтому я многое помню о своей жизни в Перми, о событиях, связанных с нашим переездом, ведь наша семья долгое время была «в отказе». Немало зависит и от того, как все это воспринимается в семье. Многие в Израиле, чтобы вжиться в новую среду, отталкивают прошлое. Дети быстро учат язык, вливаются в новую жизнь. В нашем доме было принято говорить по-русски, и я не только говорю, но и читаю и пишу по-русски, хотя это редко бывает у людей, которые, как я, приехали в детском возрасте, особенно, в 70-е годы.

— Вы бывали последние годы в России?

— Несколько раз. Впервые такая возможность появилась в 1989 году. И я приехала в качестве переводчика с артистами израильского театра «Габима». В начале 90-х я приезжала несколько раз как представитель разных еврейских организаций, и даже провела несколько месяцев в Екатеринбурге в качестве преподавателя иврита. Тогда я побывала в Перми и встретилась со многими людьми. Но вот уже 14 лет я не была в России, и, мне кажется, за это время произошли значительные перемены.

— Вы ведь учились в Париже и хорошо знаете эту страну…

— Да, я училась во Франции, хотя у нас это не принято… Конечно, после получения первой степени, бакалавра, молодежь едет продолжать учебу за границу, — сейчас это очень распространено, тогда меньше. Но обычно, как говорит мой папа, для израильтян заграница — это Лондон, а иностранный язык — английский. Остальной мир для них существует «постольку поскольку». Я случайно начала учить французский и не особенно понимала, что для меня язык будет иметь большое значение. Просто представилась такая возможность. Я была в туристической поездке во Франции и выяснила, как там поступить на учебу. Оказалось, что это не так сложно, как можно было представить. Я думаю, что попала во Францию, потому что родилась в России. Для русских французская культура имеет большое значение. В Израиле — другое дело: французская политика обычно носит антиизраильский характер, с этой страной у многих связаны скорее отрицательные эмоции. Годы учебы имели большое значение для становления личности, учиться было очень интересно, поскольку обучение во Франции очень либеральное. Ведь большая часть учебы происходила в библиотеке. Обычно, я страдаю, когда попадаю в какие-то рамки, и именно французский университет дал мне возможность найти свои пути в жизни. Хотя все, что касается повседневной жизни, проходило очень не просто.

— Пригодилась ли вам ваша специальность театроведа?

mirie
Мири Литвак читает стихи

— Одно время, правда, совсем немного, я играла на сцене, потом преподавала театроведение в одном из училищ Израиля. Писала критические статьи о театре. Сделала несколько переводов — в том числе, перевела пьесы Чехова и Алексея Толстого. Но однажды, может быть, из практических соображений, моя журналистская работа привела меня к тому, что я начала писать книги. В Израиле в театроведческой области возможности весьма скромные.

— Вы ведь переводили не только Чехова и А. Толстого, но и Замятина, Пастернака, Блока… Русская классика имеет для вас какое-то особое значение?

— Я перевожу разных авторов, не только с русского, но и с английского и французского. Даже если мне предлагают перевести какого-то писателя, которого я не достаточно хорошо знаю, никогда не отказываюсь, и всегда берусь за работу. Но, конечно, русская классика имеет для меня большое значение, особенно, поэзия. Никто не предлагал мне работу, никто даже не подавал идею, — я сама постепенно набрала материалы и начала переводить стихи, не думая, что это перейдет в книгу и даже в серию книг. Я сама нашла издателя. В Израиле, ну разве что кроме Пастернака, ни о ком не хотел слышать ни один издатель. Нужно было уговорить их. У меня не хватило бы сил на эту огромную работу, если бы для меня это не имело особого, личного, значения. Таким образом, были изданы четыре книги из серии «Русская поэзия» — Цветаева, Ахматова, Пастернак и Блок. Конечно же, поэты представлены неполно — книги небольшие. Но они дают первое знакомство читателю на иврите.

— А что вы планируете в будущем?

— У меня есть идея, пока еще туманная, некоей книги, тема которой будет связана с Россией. Хотелось бы продолжить поэтическую серию, но только когда уже будут какие-то практические договоренности с издательством. Думаю прибавить к уже изданным четырем еще как минимум двух авторов… Но говорить об этом до поры до времени не хочу…

— Удачи вам.

 

Беседу вел
Л. Чудновский

 

Cсылка на источник / Link to source

Back